В первую очередь усилился интерес к широким, общим перспективам. Сказать, что такого интереса недоставало Пражской школе в 30-е гг. (и даже в конце 20-х гг.), однако, нельзя. Как показывают ранние фонологические работы Н.С. Трубецкого, Р. Якобсона, В. Матезиуса, Б. Гавранка и Б. Трнки, в 50-е и 60-е гг. интерес к этому не только не исчез, но скорее усилился. Частично это объясняется оборонительной позицией, которую заняли пражские фонологи в конце 40-х — начале 50-х гг.: они должны были в высшей степени тщательно и систематически размышлять над основными методологическими вопросами фонологической теории, чтобы проверить ее обоснованность в меняющемся контексте времени. Две хорошо известные фонологические дискуссии, происходившие во второй половине 50-х гг. в Москве и в Праге 2, конечно, действовали как катализаторы этого процесса, хотя в то время казалось, что они не имели большого количества ощутимых результатов.
Одним из явных недоразумений, которые предстояло устранить чешским фонологам, было ошибочное утверждение, что пражская фонология является в своей основе неисторической (если не антиисторической) доктриной. Тому, кто знаком с ранними работами пражцев, очевидна абсурдность этого утверждения — наличие во втором и четвертом томах «Трудов Пражского лингвистического кружка» двух капитальных исследований, посвященных теории и практике этой проблемы, вполне достаточно для опровержения указанной точки зрения. И все же можно утверждать, что в- классический период существования Пражского кружка лишь немногие ученые этой школы решались рассматривать фонологические явления исторически; большинство ограничивалось современным состоянием того или иного языка (последний подход был типичен, в частности, для В. Матезиуса). Отстаивание научной значимости синхронического анализа языка было одной из задач Матезиуса на протяжении нескольких десятилетий. Он считал, что только синхроническое изучение современного языка, изучение, основанное на полном и легко контролируемом материале, может дать достаточно точное представление о сложной, но системной структуре языка и о законах, управляющих ею. Но Матезиус был убежден также и в том, что законы и закономерности, обнаруживаемые в языке при его синхронном изучении, окажутся весьма полезными и для исторического изучения языка. Предпочтительное внимание, которое Пражская школа уделяла в предвоенные годы синхронии, никоим образом не было показателем антиисторического уклона. В действительности демаркационная линия между пражской и доструктуралист-скими (в основном неограмматическими) концепциями языка отделяла не синхронию от диахронии, а структурный подход к языку от предшествующего ему атомистического. С этой точки зрения усиление после 1950 г. в среде пражцев интереса к проблемам исторической фонологии является убедительным свидетельством в пользу углубленного интереса чешских и словацких лингвистов к широким, общим фонологическим перспективам. В отличие от того, что имело место в 30-е гг., необходимость изучения фонетического развития языка в терминах фонологии стала требованием, настоятельность которого становится все более очевидной. В последнее десятилетие появилось много важных работ, освещающих фонологическое развитие конкретных языков, особенно историю чешского языка 3; были выяснены новые факты из истории чешских гласных и согласных фонем. Подобный же анализ, причем в довольно широком объеме, был произведен на материале общеславянского языка ; чешские англисты также пытались решить некоторые из старых проблем истории английских звуков, особенно проблемы, связанные с изменением звуков, известным под названием «великий сдвиг гласных» и происшедшим в конце среднеанглийского и в начале новоанглийского периода, а также с историей системы английских гласных вообще . Особенное внимание следует обратить на тот факт, что фонологическая концепция развития языка, принятая после 1950 г., не только обсуждалась на теоретических дискуссиях, но систематически проникала и в практику преподавания, то есть в вузовские учебники .
Об усилении интереса к фонологическим концепциям развития языка свидетельствует также сегодняшнее состояние чешских диалектологических исследований. Начиная с Л. Келлъ-нера, выдающегося чешского диалектолога и ученика Б. Гае-ранка, и Фр. Травничка, обязательным стало требование не только формулировать в фонологических терминах результаты диалектологического исследования, но также и оценивать их с точки зрения их значения для лучшего понимания фонологического развития данного языка. Этот исторический взгляд не был, конечно, абсолютно новым для пражских лингвистов; было бы несправедливым не упомянуть здесь о многочисленных случаях использования Фр. Травничком диалектологических материалов с целью лучшего освещения развития звуков чешского и словацкого языков, даже когда истинно фонологический подход к таким материалам был ему еще чужд. Естественно, только такой подход сделал возможным наиболее полное использование диалектологических материалов для плодотворного изучения развития диалектов и литературного языка. О плодотворности такого изучения свидетельствует большое число опубликованных в последнее десятилетие монографий . Таким образом, необходимость использования диалектологических материалов для изучения чешского языка несомненна; это в еще большей мере относится к словацкому языку, так как исторические документы, известные на данном языке, относительно немногочисленны и фрагментарны. Все это свидетельствует об увеличении интереса к исторической фонологии у ученых Пражской школы в период после 1950 г.
Рубрика: