В настоящее время уже никто не сомневается, что в языкознании наступил переломный момент. Почти в течение тридцати лет все настойчивее проявляется стремление языковедов встать на новую точку зрения, выработать новые методы и произвести критическую ревизию наследия, оставленного уходящей эпохой. Созрело время для чего-то нового, на что указывает появление новых, родственных между собой идей, одновременно в местах, удаленных друг от друга, а также возрождение к новой жизни идей, о которых долгие годы не вспоминали, так как их развитию не благоприятствовала атмосфера младо-грамматизма. Наглядным свидетельством этого является быстрое распространение функциональной точки зрения при исследовании звуковой стороны языка и в связи с этим создание науки фонологии.
Начало развития фонологического исследования связано с именем гениального женевского лингвиста Фердинанда де Соссюра. В лекциях по общему языкознанию, которые его ученики издали после смерти своего учителя в 1916 г. в Женеве под названием «Cours de linguistique generale», Ф. де Соссюр подчеркнул, что в языке существенную роль играет не материальная сторона звуков, то есть их физиологическое возникновение и их физические свойства, а их контрастные взаимоотношения, которые дают им возможность стать носителями значения, и что эти контрастные взаимоотношения существуют только в системе данного языка. Поэтому де Соссюр исключает фонетику в обычном ее понимании из грамматики, хотя и признает, что сама по себе фонетика является важной наукой. Свою основную идею функциональной науки о звуковой стороне языка де Соссюр, однако, как видно, в дальнейшем не развивал. Термин фонема означает у него то звук как явление артикуляционное или акустическое, то член функциональной звуковой системы. Но новое, чрезвычайно плодотворное понятие было им провозглашено и требовало лишь благоприятных условий для дальнейшего развития.
Пока необычайно активно проявили себя славянские языковеды. Поляк Бодуэн де Куртенэ, живший в России, в процессе своего психологического метода исследования, благоприятствующего его синхронической точке зрения, и вместе с тем под влиянием своего рано умершего ученика Н. В. Кру-шевского уже в 80-х гг. пришел к ясному различению звука и фонемы. Об этом свидетельствует, например, введение к его книге, вышедшей в Страсбурге в 1895 г. под названием: «Versuch einer Theorie phonetischer Alternationen». К сожалению, Бодуэн не рассматривал психологический фактор как явление временное, сопутствующее, а считал его фактором постоянным и ведущим, и поэтому известный всему миру языковед-мыслитель не дошел до ясного понимания функциональной фонетической системы. Для него и его непосредственных учеников фонема является представлением звука без учета его функции. Несмотря на это, взгляды Бодуэна, насколько внедрилось их влияние, освободили лингвистическое исследование от гнета физиологической фонетики и способствовали тому, что ко времени, когда идеи де Соссюра благодаря изданию его лекций получили более широкую известность, русские языковеды были уже неплохо подготовлены к восприятию нового. Поэтому не случайно, что на Первом международном конгрессе лингвистов, происходившем в Гааге в 1928 г., группа молодых русских языковедов, живущих за пределами России (в состав ее входили Р. Якобсон, С. Карцевский и Н. С. Трубецкой), предложила тезисы, в которых совершенно самостоятельно развивалась теория де Соссюра о функциональной звуковой системе. Эти тезисы, разработанные с помощью женевской школы и молодой пражской лингвистики в действенную программу современного лингвистического исследования, были приняты Гаагским конгрессом. В программу для обозначения новой области языкознания был введен также новый термин «фонология».
Рубрика: