Литературный язык как чисто книжный (то есть письменный) язык противопоставлялся так называемому народному языку (Volkssprache, как его называли согласно прежней терминологии). При таком противопоставлении литературный язык воспринимался как язык «искусственный» в противоположность «естественному», народному языку. («Искусственным» его считали, конечно, и потому, что он подвергался воздействию лингвистической теории,— и можно утверждать, что именно из-за недостатков прежней теории это влияние часто было действительно искусственным,— тогда как народный язык развивался независимо от какого бы то ни было влияния лингвистической теории.) Если мы попытаемся исходить из свойств литературного и так называемого народного языка, то станет ясно, что противопоставление определенных признаков и свойств обеих языковых форм, а именно противопоставление письменный — устный язык, монологи ч е с к а я—д иалогическая форма, общественный — приватный характер языковых высказываний, консерватизм — подвижность языковых средств, в общих чертах должно было покрываться противопоставлением литературный язык — народный язык.
Упомянутые выше противопоставления касаются характера языка, его функций и его средств. Это означает, что старая теория, противопоставляя литературный язык так называемому народному языку, рассматривала его как чисто письменный язык, как язык монолога, реализуемый в общественной практике и отличающийся преимущественно консервативным характером своих средств. В дальнейшем мы попытаемся представить развитие чешской теории литературного языка в связи с основными противопоставлениями, намеченными выше. Мы сознаем, однако, что подобное описание, при котором акцентируются лишь ведущие этапы развития, всегда будет несколько схематичным и упрощенным.
П. Новая теория литературного языка, изложенная в программном выступлении Пражского лингвистического кружка в 1932 г., исходила прежде всего из функционального аспекта. Данная теоретическая предпосылка, а также особое внимание к характеру и требованиям чешской языковой практики сказались в изменении взглядов на основные признаки литературного языка и его нормы.
Новая теория рассматривала литературный язык с его сложной стилистической структурой как образование полифункциональное, отличающееся в этом отношении от народного языка, который является по своей сущности монофункциональным и служит лишь целям взаимопонимания. Подобному многообразию функций и разнообразию стилистических пластов должна была соответствовать вся совокупность используемых языковых средств.
Противопоставления язык письменный — язык устный, консервативные языковые средства — развивающиеся языковые средства выступали для старой теории (в том, что касалось формы и способа коммуникации, а также характера языковых средств) как ведущие признаки противопоставления литературный язык — народный язык. Теперь же они рассматривались и объяснялись в рамках самого литературного языка и его норм . Успешно интерпретировать данные противопоставления оказалось возможным лишь благодаря принципу вариантности языковых средств, вариантности, смыкавшейся в конечном итоге с проблемой стилистического членения языка 9.
Правда, основу норм литературного языка составляет традиция, однако при этом в полной мере учитываются также и элементы, которые с диахронической точки зрения являются новыми, с синхронной — живыми, а с точки зрения дальнейшего развития языка — прогрессивными 10: компонентами нормы литературного языка считаются те новые элементы, которые являются правильными с точки зрения новой структуры; тем самым противопоставляются явления, опирающиеся на закономерности старой и новой языковой структуры.
Исходным моментом при определении нормы литературного языка являются, по мнению Пражского лингвистического кружка, прежде всего письменные высказывания, однако принимаются во внимание также и устные высказывания, то есть, по формулировке ПЛК, устная языковая практика образованных слоев общества, лишенная индивидуальной окраски территориального или арготического характера 1г. Опереться на устные высказывания значило в то время создать известную опору для живых элементов нормы, что отнюдь не приводило к полной кодификации специфических разговорных элементов. Опора на языковую практику несла в себе, однако, еще одно ограничение, связанное со спецификой чешской языковой ситуации. В сборнике «Чешский язык и культура речи» (в ряду основных требований которого было выдвинуто требование при изучении нормы литературного языка принимать во внимание и устную языковую практику) В. Мате-зиус отмечает, что в чешском языке отсутствует обработанный, культивированный устный язык (gepflegte Konversation) 12, то есть особый разговорный стиль, являющийся специфическим вариантом устного языка. Это значит, что устные высказывания рассматривались ранее вне разговорного стиля речи. В этой связи следует отметить, что еще одно противопоставление, а именно — язык общественной сферы — язык приватной сферы общения, с которым мы сейчас сталкиваемся в рамках литературного языка,— тогда еще далеко не выдвинулось на первый план.
Какие выводы, связанные с понятием нормы литературного языка, можно было сделать при анализе данных противопоставлений? Мы уже отмечали, что избранный принцип вариантности языковых средств позволяет интерпретировать эти противопоставления с помощью понятия нормы. Особенно актуальной была проблема вариантов, обусловленных развитием языка [или исторически обусловленных вариантов, как мы их будем называть в дальнейшем.— Н. С.]. Основной пафос нового направления был обращен против сильной акцентировки консервативных черт литературного языка, характерной для старой теории, против кодификации архаического состояния языка. В принципе новая теория решила проблему исторически обусловленных вариантов. Это, конечно, не значило, что тем самым разрешался вопрос о кодификации отдельных вариантов,, в особенности вариантов морфологических, и что в соответствии с объективно существующими нормами литературного языка все варианты, которые появлялись и дифференцировались в процессе языкового развития, были немедленно кодифицированы под влиянием взглядов Пражского лингвистического кружка 13. Последовательное применение данного принципа утверждалось лишь постепенно, а в некоторых конкретных случаях —лишь в самое последнее время 14 (ср. кодификацию существующих вариантов глагольных форм: наст. вр. реси, повел, накл. рее, инф. pect, fict, или для местоименных форм: вин. п. ср. p. ho, род. п. м. и ср. p. jej, nej и т. д.). Дифференциация языковых средств по мере развития является для литературного языка живым, постоянно действующим фактором. Данный процесс, совершающийся в пределах нормы самого литературного языка, обусловливается вместе с тем взаимодействием последнего с обиходно-разговорной формой языка (gelaufige Umgangssprache, ср. ниже). Что касается темпа данного процесса, то он весьма сильно зависит от общественных причин: изменяющаяся ситуация языкового общения, рост общественных кругов, принимающих активное участие в процессах коммуникации, изменение целей языкового общения и т. д.
Рубрика: