Теория потенциальности способствует установлению закономерности в кажущемся абсолютно свободном порядке слов. В то же время она способствует установлению формальных закономерностей и в других случаях, там, где их никто не ожидает и где их никогда не обнаружил бы тот, кто при языковедческом анализе исходит только из абсолютных законов. Профессор Л. А. Шерман (университет в Небраске) исследовал с помощью статистического метода (см. «University of Nebraska Studies», т. I, а также ряд глав в книге «Analytics of literature» («A manual for the objective study of English prose and poetry», Бостон, 1893)) длительность и сложность периодов и обилие предикатов у отдельных английских и американских авторов и пришел к поразительным выводам: «Естественно, что оба эти фактора неустойчивы,— говорит он,— однако они колеблются у одного и того же автора в известных пределах и в духе определенной тенденции, которую можно выразить средней величиной. Так, у де Квинце при исследовании 2225 периодов средние величины для отдельных сотен колеблются от 29.09 слова до 40.29, но для десяти сотен средняя величина составляет от 31 до 35 слов, а средняя величина для целого комплекса равна 33.25 слова. Исследование книги Маколея «История Англии», которая содержит 41 579 периодов, дало такие результаты: средние величины для отдельных тысяч периодов колеблются от 19.62 до 26.09, но при этом средние величины для 30 тысяч периодов колеблются между 21 и 25, а средние величины для десяти тысяч обнаруживают удивительное тождество: 23. 33, 23.18, 23. 32, 23. 72. Средняя величина для всего комплекса равна 23.43. Сходным образом Шерману удалось установить закономерность и в структуре периодов и в богатстве предикации; любопытно, что с развитием современной литературы наряду с упрощением периодов убывает и предикация и поэтому стиль не выигрывает в ясности; ученики Шермана, о работах которых сообщает Р. Е. Мориц в статье «On a quantitative relation governing certain linguistic phenomena» (см. «Modern Language Notes», 24, стр. 234—241), решили, кроме этого, исследовать еще и длину слова. К исследованиям такого типа относятся также работы о закономерностях системы ударений в предложении; работы на эту тему в достаточной мере освещаются в моих статьях в «Вестнике Академии».
Теория потенциальности необходима также для правильной оценки смысловой стороны речи. Так как я готовлю обширный реферат, посвященный этой проблеме, то здесь я ограничусь лишь несколькими замечаниями. Уже из исследований Вундта, касающихся наименований предметов («Die Sprache», II, 464), видно, что когда предмет получает определенное название, то, несмотря на общее представление о предмете, первоначально бывает связан с этим названием только один преобладающий признак. Позднее название закрепляется за общим представлением о предмете, и если с развитием мышления изменяются различные элементы этого общего представления, то меняется и значение названия.чВундта, однако, интересует главным образом динамическое изменение значения. На деле смысловая сторона языка получила поистине обстоятельный анализ только в работе женевского ученого Ш. Баллы «Traite de stylistique fran^aise» (Гейдельберг, 1909) *, которая, к счастью, не является стилистикой в обычном смысле слова, а затрагивает еще и проблемы статической семасиологии, базирующейся не на психологических, а на надежных лингвистических основах. В богатых по содержанию главах этой книги мы обращаем внимание на зыбкость речи в плане содержания, то есть опять-таки на потенциальность. Припомним наиболее важное явление этого типа — колеблющееся соотношение интеллектуальных и аффективных элементов в составе большинства выразительных единиц, которое проявляется, например, в чешском языке, в том, что некоторые уменьшительные формы используются то для обозначения действительно малых предметов (Stryc ma jen pfizemni domek «У моего дяди одноэтажный домик»; То nepotfebujete klec, staci tahle klicka «Вам не нужна клеть, достаточно клетки»), то для обозначения любимых предметов независимо от их величины (Je to domek jako klicka! «Этот домик, как клетка!»). Так проявляется смысловая потенциальность речи, если мы исходим из действительной зыбкости значения. Если же мы исходим из данного представления и подбираем для него словесное выражение, то смысловая потенциальность речи предстанет перед нами в виде множественности выражений, то есть возможности выразить одно и то же несколькими способами. Последнее подводит нас еще к одному вопросу, который способствует раскрытию теории языковой потенциальности,— к вопросу в з а и м.о отношений между языкознанием и стилистикой, или риторикой. Нередко в монографиях по синтаксису можно встретить указание на то, что данное явление в языке того или иного писателя относится не к грамматике, а к стилистике, или риторике. На мой взгляд, подобное мнение неправильно. Если речь идет о лингвистическом анализе индивидуальной речи, все ее факты принадлежат лингвистике и нельзя при этом что-то передавать стилистике. Языкознание является наукой, которая исследует языковой материал общественного целого определенной эпохи в статике, а его исторические изменения — в динамике. Поэтому ученые обязаны определять характер материала непосредственно путем исследования индивидуальной речи, для того чтобы выявить его потенциальность. Стилистика отличается от языкознания не материалом, а целью. Если языкознание исследует речь индивидуума для определения языкового материала социальной группы в целом, то стилистика изучает конкретные литературные произведения для определения того, каким образом данный языковой материал использован при создании индивидуального художественного произведения. Следовательно, стилистический анализ всегда обращен к индивидуальности и в лучшем случае может коснуться нескольких индивидуальностей, чтобы исследовать их стилистическую взаимозависимость или зависимость от общего внешнего влияния. Никогда, однако, стилистика не может заниматься изучением всей социальной группы в целом, а названия «чешская стилистика», «немецкая стилистика» и т. д. содержат противоречия между определяемым словом и определением. Такие труды или устанавливают возможности выражения в данном языке, и тогда это лингвистический анализ его потенциальности, или же они содержат лишь данные стилистики, и тогда это только собрание примеров, которые нельзя систематизировать. Часто обе задачи смешиваются, как, например, в известной и в общем содержательной книге Р. М. Мейера «Deutsche Stilistik» (Мюнхен, 1906). В первой главе этой работы автор путано определяет стилистику то как «vergleichende Syntax, d. h. Lehre von den normalen Gestaltungen der syntak-tischen Moglichkeiten» («сравнительный синтаксис, то есть наука о нормальных представлениях синтаксических возможностей»), то есть (если не обращать внимания на слово «нормальный», посредством которого подготавливается фокус) как науку лингвистическую, то как «die Lehre von der kunstmassigen Anwendung der fertigen Rede» («науку о художественном использовании готовой речи»), то есть как проблематичную науку о художественном литературном творчестве. До уровня научной системы «национальная» стилистика сама по себе подняться на может. В лучшем случае ее достижения можно обобщить в хорошем обзоре результатов индивидуальных стилистик, предназначенных для практических целей, то есть в своего рода методическом пособии.
Однако в языке представлены и такие явления, исследование которых на первый взгляд приближается к анализу стилистического характера,— это языковые стили— так я назвал бы в отличие от индивидуального характера литературно-художественного творчества тот факт, что речь различных лиц, обусловленная сходством их характера или сходной целью, содержит известные общие черты. Влияние подобных определяющих сил на языковой материал, обусловленное именно потенциальностью языка, было исследовано лишь в ряде случаев, однако и их достаточно, чтобы показать, как проявляются языковые стили, с одной стороны, в литературном произношении, а с другой— в словаре и синтаксисе.
Фонетический характер данного диалекта в определенную эпоху имеет две стороны: во-первых, он зафиксирован в чисто фонетическом инвентаре звуков и, во-вторых,— в фонетико-формальном распределении последних по отдельным словам. Если бы какой-либо диалект в фонетическом отношении оказался вполне стабильным, то стабильными были бы и его фонетический инвентарь и фонетический характер каждого отдельного слова. Потенциальность же какого-либо диалекта в области фонетики проявляется в потенциальности одной или обеих указанных сторон.
Рубрика: