Лингвистическая теория способствует стабилизации грамматического строя литературного языка, куда мы включаем фонетику, морфологию и синтаксис, с одной стороны, благодаря изучению существующей нормы, с другой — путем ее кодификации.
О теоретическом изучении нормы речь уже шла. Кодификация изучаемой грамматической нормы должна производиться с учетом того, что и для литературного языка развитие является неизбежным фактом. Поэтому его не нужно насильственно задерживать искусственным путем или даже введением архаизмов, особенно морфологических, в качестве единственно правильных литературных форм, как поступают в ряде случаев журналы «Наша речь» и «Правила чешского правописания» (например, сохраняя или вводя формы jediue, dada и т. д.), и тем самым углублять различие между книжным и разговорным языком, как это было показано выше. Неизбежность развития языка обусловливает наличие сосуществующих дублетов и в литературном языке, которые из литературного языка устранить нельзя: дублеты бывают функциональные (например, функциональное различие между конструкцией генитива или аккузатива после глагола с отрицанием); иногда существуют дублеты, которые регулярно не различаются по своим функциям (например, инфинитивы на -ti и на -t). Однако и эти дублеты могут быть в некоторых случаях использованы функционально или стилистически.
Дублеты возникают в литературном языке также в результате заимствования форм из других функционально-отличных норм (например, дублеты ufad — oufad, rypat — rejpat).
Фонетическая структура современного литературного языка является в общем стабилизовавшейся и известной. Немногочисленные отклонения имеют место, как уже говорилось, в результате проникновения элементов фонетической системы обиходно-разговорного языка, с одной стороны, у дублетных форм отдельных слов, с другой — у слов определенного семантического круга, как, например, слов ousko, upejpat se и т. п., формы которых с точки зрения фонетики вообще не имеют ничего общего с соответствующими формами литературного языка (в литературном языке было бы usko, upypat se); в некоторых случаях речь идет о дублетах, которые имеют более старый и более новый звуковой вид, как, например, posvet' и posvit\
Что же касается морфологии, то ее подлинное современное состояние не является ни полностью известным, ни во всех случаях удовлетворительно кодифицированным. Поэтому необходимо последовательное раскрытие современной морфологической структуры, которое должно производиться с помощью синхронного описания и анализа действительного состояния, так как до сих пор эта структура была завуалирована, а отчасти архаизована, поскольку она подвергалась только диахроническому анализу. В кодифицированной норме нужно отграничить, собственно точно обозначить, как архаизмы устаревшие формы, которые в небольшом количестве встречаются в литературном языке. Синхронный разбор покажет, что традиционную кодификацию нужно, с одной стороны, существенно переработать и дополнить и, с другой — заново обработать и оформить. Например, современная кодификация форм местоимений 3-го лица является излишне архаической, так как в винительном падеже ед. ч. у местоимений, относящихся к неодушевленным существительным мужского рода, появляется навязанная ею форма jej, а в среднем роде — форма je как единственно правильные литературные формы, что рождает дальнейшие ошибки в формах этого местоимения (в родительном падеже появляются формы nej, jej).
В синтаксисе — наряду с общими положениями, например, предписывающими, чтобы при кодификации не удерживались излишние архаизмы,— нужно заботиться о том, чтобы стремление к стабилизации не стирало функциональных различий синтаксических дублетов и не мешало бы развитию специальных синтаксических средств, благодаря которым книжный язык отличается от языка разговорного; необходимо помнить о том, что синтаксические различия между книжным и разговорным языком, точно так же как и лексические различия,— это наиболее часто используемые средства необходимой функциональной дифференциации литературного языка.
Рубрика: