Тенденция к расширению значения проявляется у всех слов. В непосредственном соседстве расширению значения слова препятствует прочная система противопоставлений. Поэтому слово распространяет сферу своего влияния на периферию, где и присоединяет к своему значению новые элементы. При этом первоначальное значение остается господствующим, а новые элементы значения выступают в качестве подчиненных. В свою очередь эти подчиненные элементы могут стать доминирующими, в результате чего создается или (при сохранении той же формы) полисемическая связь . или (с изменением формы при помощи окончания или внутренней флексии) связь этимологическая.
Расширение значения интеллектуальных слов происходит посредством интеллектуальных ассоциаций. К имени Альбрехта Дюрера, если использовать пример Шпербера 21, присоединяются смысловые элементы, связанные с господствующими интеллектуальными ассоциациями. Так имя Альбрехта Дюрера, обрастая все новыми и новыми биографическими данными, сведениями из истории искусства и т. д. и т. п., становится боле^ богатым оттенками значения и все более интеллектуальным и точным.
Пример приобретения подчиненными элементами самостоятельности мы находим в слове hruska «груша». Здесь обнаруживается полисемическая связь (слово hruska обозначает и плод и дерево) и связь этимологическая ( ср. hrusefi «грушевое дерево» наряду с hruska «груша» [как плод и как дерево]).
Слова с сильным эмоциональным компонентом расширяют область своего значения на эмоциональной основе, интеллектуальные ассоциации оттесняются при этом на задний план. Так, например, слово cap «козел» (из румынского) обладает также значением «неудачно кастрированный баран, вол», затем «человек, ведущий смолоду распутную жизнь» (MESz, IVr стр. 613).
Значения звукоподражаний чередуются весьма сложным образом. Существенно прежде всего (на это мы неоднократно-обращали внимание), что звукоподражательным словам всегда присущ относительно сильный эмоциональный компонент. Он придает своеобразие значению звукоподражательных слов и приводит к тому, что расширение значения слов проводится скорее в согласии с эмоциональными, нежели интеллектуальными ассоциациями. Поэтому, например, развитие значения звукоподражательного глагола cafatol шло следующим образом (MESz, IV, стр. 602): 1) «идти по грязи»; 2) «загрязнять»; 3) «обноситься». Именно поэтому связаны такие слова, как (MESz, IX, стр. 1426—1429, 1440) dudduo «толстый», dudla «необыкновенно полная, бесформенная женщина», dudu «горшок для молока», dudullo «жбан с затычкой», dudujka «толстый ребенок», dudva «с большим задом», dundi 1) «бутуз (только о ребенке)»; 2) (?) «сонный», dundus— то же (в MESz указывается, что это слова или звукоподражательные по происхождению, или слова с неизвестной этимологией). Связующим звеном в этих словах является представление о чем-та грязном или толстом, но только благодаря сильному эмоциональному компоненту могла возникнуть вся семантическая группа.
Смысловой основой звукоподражательного слова всегда является акустический компонент, сопровождаемый компонентом движения. Эти два компонента являются обязательными спутниками звукоподражательных слов. Разумеется, это не означает, что они должны с необходимостью входить в значение, о котором идет речь. Зачастую эти компоненты проявляют себя лишь тем, что слово, о котором идет речь, в этимологическом отношении оказывается близким звукоподражательному слову. Так, возьмем хотя бы слово cafka «толстый, крепкий шест, к которому что-либо прикреплено сверху» (MESz, IV, стр. 600). Согласно MESz, этимология этого слова неизвестна. Но мне кажется, что это слово можно связать с известным звукоподражательным корнем caf-, который представлен в значениях «ходьба по грязи, по траве» и т. п.
Иногда для подобных слов нельзя найти соответствующего звукоподражательного глагола, но и в таких случаях их звукоподражательный характер не может подвергаться сомнению. К таким словам относятся уже приведенные слова с корнем dud-, dudd-, dund-, звучание которых связывается с понятием полноты и неповоротливости.
Как мы уже указывали, рассматривая тематические группы звукоподражательных слов, следующим компонентом этих слов является отношение их к человеку и к его телу. Звукоподражательные слова имеют отношение к звукам и движениям, производимым ртом, руками, ногами. Чередования значений происходят таким образом, что обычно связь со ртом, с одной стороны, с рукой или ногой — с другой, остается неизменной и уже к этой основе присоединяются другие компоненты.
Так, например, слово cafol означает (MESz, IV, стр. 600) 1) «шлепать по грязи, идти по грязи»; 2) «вытоптать всходы ходьбой в запрещенном месте»; 3) «бродить, шататься»; 4) «трудиться»; 5) «ругать, порицать»; 6) «отступать (перед лошадью)»; 7) «ссориться, противиться»; 
«препятствовать»; 9) «опровергать». В литературном языке представлено лишь последнее значение. В этом слове отчетливое отношение к ноге связано с каким-то отношением к руке.
Корень camm-, csamni-, cane-, camp- имеет отношение к движениям, производимым ногами; ср. canimog, cammag, camog, csammag, csammog «медленно продвигаться; неуклюже продвигаться, как медведь; трусить мелкой рысью», сат-pozik «он лениво идет», cancekol «бродить; шататься; бездельничать», cancer «бродяга» (MESz, IV, стр. 610—-611).
Корень dad-, dod- имеет отношение к звукам, произносимым ртом. Ср. dadog, dodog— dadog, dadorog «заикаться; картавить; болтать; шуметь», dadara «болтливый», dadral «говорить обо всем сразу, болтать», dadri «заикающийся; болтающий», dadoga «ворчащий басом, бубнящий» (MESz, VIII, стр. 1251).
Корень dob- имеет отношение к движениям, производимым рукой или ногой; ср. dobog «топать, стучать ногами»; dob-ban 1) «издавать глухой звук, запрыгать»; 2) «внезапно появляться», doborog «болтать (руками, ногами)», dobaszkol «топтаться ногами в чем-либо» (MESz, JX, стр. 1371, 1398).
Эти четыре компонента — эмоциональный, акустический, двигательный и телесный,— как мы уже указывали, исчерпывают смысловую основу ономатопеи. Другие компоненты, присоединяющиеся к звукоподражательным словам, лишь дополняют их значения. Иногда эти компоненты становятся доминирующей частью слова; это происходит, например, в таких словах, как cafka «толстый, крепкий шест, к которому что-либо прикреплено сверху», cafra «распутная девка» и др., cancer «бродяга», dudu «горшок для молока». В таком случае мы все же не можем полагать, что налицо манкирование основными компонентами ономатопеи. Напротив, пафос таких слов заключается в противопоставлении того, что под ними подразумевается (Meinung), не имеющего отношения к звукоподражанию, и того, как это объясняется (Bedeutung), что имеет непосредственное отношение к звукоподражанию. Так как под Bedeutung мы разумеем этимологические связи соответствующего слова, то и его звукоподражательный характер мы воспринимаем с помощью этимологических связей.
Рубрика: