Следующей проблемой звукоподражаний является проблема грамматических отношений между звукоподражательными элементами. Другими словами, после рассмотрения элементов означаемого и означающего речь пойдет о знаке, объединяющем в себе эти две стороны.
Звукоподражательные элементы, подобно всем прочим, соединяются в слова, предложения, этимологические гнезда и т. п. Большая часть этих связей существенно не отличается от связей, присущих обычным интеллектуальным и незвукоподражательным словам. Звукоподражательные элементы образуют слова с помощью обычных словообразовательных суффиксов и окончаний, образуют предложения — обычно в соответствии с правилами о подлежащем, сказуемом и т.д.
Но все-таки и здесь наблюдаются особенности, отличающие звукоподражательные слова от слов незвукоподражательных.
Итак, мы подходим к понятию грамматической аномалии. При разборе фонетики мы видели, что не все-гласные в одинаковой степени важны. Некоторые гласные встречаются в любых позициях и поэтому являются обычными, свойственными данному языку, другие выступают только в определенных словесных группах, поэтому они аномальны. Нечто подобное наблюдается и в грамматике.
В различных языках действуют разные грамматические правила, поэтому и понимание аномалии в них неодинаково.
В венгерском языке слово не подчиняется таким строгим правилам, как в чешском. В чешском языке почти все слова, а следовательно, например, и прилагательные, должны иметь окончание. Поэтому прилагательное без окончания воспринимается как явление аномальное; ср. cupr holka «бой-девка», fain holka «чудо-девка», nobl chovani «шик-манера» и т. д. В венгерском языке прилагательные не имеют окончаний, вследствие чего здесь невозможны такого рода аномальные сочетания.
С другой стороны, венгерский язык богат рифмованными и парными словами (так называемыми ikerszavak). В чешском языке очень мало таких примеров, как takovy-makovy «такой-сякой», kfizem-krazem «вдоль и поперек» и т.п. В венгерском языке подобных сочетаний множество, например: tarka-barka «очень пестрый» от слова tarka «пестрый»; irkal-t'irkal «марать бумагу» от irni «писать»; tipeg-topog «семенить (о ребенке)» и т.д. Важны такие сочетания, как tipeg-topog, в которых чередуются передненёбные гласные с задненёбными. На этом, вероятно, основан и тот факт, что в некоторых словах передненёбные гласные чередуются с задненёбными, не образуя парных слов, например tompa и tompe «тупой».
Понятие «корня» обычно определяется с помощью слова, основа которого равна корню целого ряда слов так называемого этимологического гнезда. Так, например, венгерский корень nez- является корнем глагола nez- (инф. nezni «смотреть»), от которого образованы такие слова, как nez-eget «просматривать», nez-et «мнение» и т.д. Теоретически можно допустить такое необычное сочетание, для которого не существует основного слова. Именно это, как нам кажется, свойственно звукоподражательным словам.
Путь к правильному пониманию корня в звукоподражательных словах указывает турецкий язык. В турецком языке 16 звукоподражательные глаголы имеют чаще всего суффикс -da-, -de-, например: charyldamaq «течь в избытке, с шумом», fyqyrdamaq «булькать при кипении или производить шум, похожий на бульканье», bumburdemek «производить грохот, греметь». Корни этих глаголов выступают также самостоятельно в качестве частиц (В i t t n e r, 267), например kharyl-kharyl aqmaq «свободно вытекать». Следовательно, звукоподражательные глаголы в турецком языке считаются образованными от звукоподражательных частиц. Ономатопоэтическая частица является в одно и то же время и корнем этимологического гнезда слов, и фиктивным воспроизведением звука реального мира.
Подобная, правда несколько отличная, ситуация наблюдается в чешском языке. И здесь звукоподражательные слова имеют окончания -a, -ka, -nou: frkati «фыркать», trkati «бодать», hrkati «тарахтеть, дребезжать», mfioukati «мяукать», hafati «тявкать», buceti «мычать», capnouti «схватить, цапнуть», chnapnouti «схватить, цапнуть» и т. д. Корни многих из этих глаголов без таких окончаний выступают в качестве частиц; ср. mfiau, haf, bu, chnap и т. д. Для некоторых слов, однако, такие частицы обнаружить не удается. Но это не препятствует тому, чтобы и они воспринимались как производные слова. Там, где частицы нет, ее можно образовать вновь; ср. чешское диалектное ...a esce potom chmac kamefi a krap po ni «...а еще потом хвать камень и трах в нее» 17. В случае отсутствия частицы звукоподражательный глагол возводится к потенциальнойг возможной частице, которая должна представлять звук внешнего мира. Поэтому в тех случаях, когда имеются и глагол, и частица, этимон глагола не обязательно содержится в частице, но и частица в свою очередь может этимологически восходить к глаголу.
Аналогичная ситуация наблюдается и в венгерском языке, где почти все звукоподражательные слова имеют словообразовательный суффикс. Очень часто встречаются суффиксы -og-(соответственно -eg-, -og-), -ol- (соответственно -el-, -51-), -au-(-en-), например: uyavog «мяукать», brekeg «квакать», kohog^ «кашлять», lohol «спешить», kotkodacsol «кудахтать», kukore-kol «кукарекать», robban «взорваться», szisszen «шипеть» и т. д. Лишь немногие звукоподражательные глаголы не имеют окончаний, например: kong «гулко звучать (о пустом помещении)», dong, zsong «жужжать», cseng «звенеть» (MESz, VI, стр. 931). Сюда относится, вероятно, и слово bog «мычать», хотя и здесь -g- можно принять за окончание; ср. междометие bu «му».
Некоторые из этих глаголов имеют при себе частицы без окончаний. Например: jaj «ой, ах» наряду с jajgat «ахать, охать», kar «кар-р» наряду с karog «каркать», huhu «уханье (совы)» наряду с fauhog «ухать (о сове)», Iocs — междометие к глаголу locsolni «брызгать» и т. д.
Другие звукоподражательные глаголы таких сопроводительных частиц не имеют. Несмотря на это, они считаются образованными от частиц, которые представляют звуки внешнего мира, подобно чешским глаголам. Можно предполагать, что в случае необходимости частица возникает на базе глагола.
Все сказанное имеет большое значение и для этимологии. Например, в качестве возражения против заимствования слова csahol «высекать огонь» из тур. cakmak приводилось то обстоятельство, что слово csahol имеет деривационный суффикс, хотя в других заимствованиях из турецкого в венгерском этот суффикс не встречается. Но глагол csahol воспринимается как звукоподражательное слово, в связи с чем он и имеет деривационный суффикс.
Рубрика: