О влиянии эмоциональности мы говорили уже при разборе фонетики. Эмоциональный компонент наличествует в любом слове, но в звукоподражательных словах он играет особенно важную роль. Это—не только результат фонетической аномалии. Это связано также с самой природой звукоподражаний, которые являются фактом весьма необычным. Далее, отмеченной аномалии существенно способствует непривычное сочетание слов в фонетическом и тематическом отношении. Кроме того, звукоподражательные слова нередко принадлежат таким тематическим областям, в которых эмоциональный компонент очевиден (ср., например, mlaskati «чавкать», koktati «заикаться», Ьге-ceti «реветь» и др.). В силу этого эмоциональный компонент в звукоподражательных словах весьма ощутим, однако он не доминирует в них, как в междометиях fuj «фи», ach «ax» и др. На основе эмоционального компонента объединяются такие значения, как (MESz, V, стр. 710) cinka: 1) возглас, посредством которого подзывают поросенка, 2) «поросенок» и cinka «подросток (девочка)» (MESz эту связь отрицает); или (MESz, II, стр. 216) babuka: 1) «удод», 2) «тот, кто всю голову закутал платком», 3) (с постоянным определением ven, то есть «старый») «замкнутая набожная старая женщина». Другой пример (MESz, IV, стр. 602): cafra (от известного корня caf-) обозначает: 1) «фруктовая мешанина, раздавленная в чане и приготовленная для перегонки водки», 2) «лохмотья», 3) «потаскуха», 4) «распущенная девчонка».
Далее, как мы уже отметили, звукоподражательные слова вступают в определенные отношения с заимствованными словами. Поэтому их этимология часто бывает связана с каким-либо иностранным словом. Особым видом таких слов являются слова, взятые из языка, на котором разговаривают с существами, в данный период или вообще не способными к восприятию нормальной человеческой речи, то есть из языка детей, или из обращений к животным. Эта связь также очень важна для этимологии звукоподражательных слов.
Далее, звукоподражательные слова имеют еще целый ряд других смысловых компонентов, дополняющих их значение. Сюда относится прежде всего оттенок значения, приобретаемый под влиянием звукового вида слова. Как было отмечено в разделе фонетики, слова, содержащие, например, аффрикату, тяготеют к совершенно иному значению, нежели слова, содержащие губной согласный. К значению звукоподражательного слова присоединяются также самые различные компоненты, зачастую вполне конкретные. Путь к таким значениям, как мы уже подчеркивали выше, всегда прокладывает какая-либо эмоция.
Наше понимание смысловой стороны ономатопеи существенно отличается от того, что понимает под значением звукоподражательных слов и звукоподражательных типов Й. Янко. Последний, анализируя, например, тип caf-, caf- , примерно так определяет его значение: 1) удар воды; движение в ней; бить ключом; 2) ходьба (за кем-то); покачивание; топтание на месте и отступление; 3) энергичное или стремительное движение, хватка, острие; 4) всевозможные лохмотья: а) в первоначальном значении, б) в переносных значениях: а) неряшливая женщина, проститутка, |3) растерзанные растения, у) мелкие предметы, висящие кистями, б) смешение, е) весьма сильно расчлененные движения (причмокивание), ?) украшения и вычурность, г]) ворчание; чириканье, Ф) старочешское название тюрьмы для еретиков.
Мы не хотим утвержать, что наша система значений звукоподражательных слов лучше, нежели система Янко. Но у нее есть свои преимущества. Интеллектуальные незвукоподражательные слова тяготеют к точности. Они проявляют стремление к делению, разграничению, тяготение к определенному классу. Напротив, звукоподражательным словам, сопровождаемым сильным эмоциональным оттенком, свойственно стремление к расплывчатости, их нельзя подвергнуть точному разграничению или классификации. Они проявляют попытку стряхнуть с себя тяжесть интеллектуальности и стремятся вернуться к первоначальному состоянию в смысле онтогенетическом или филогенетическом.
Подобная первоначальная неточность и неопределенность психических построений засвидетельствована и психиатрией. Ср., например : «Было бы большой ошибкой считать простейшие осязательные, зрительные и другие ощущения самыми первичными психическими образованиями. Как раз тяжелые психические состояния указывают нам на то, что первоначальное состояние пробуждающейся психики совершенно расплывчато, отмечено поверхностной чувствительностью. Штерн сравнивает эту чувствительность новорожденного ребенка с общим чувственным состоянием, в котором мы пребываем, когда, мечтая, с закрытыми глазами лежим на кушетке и не видим ни света, проникающего сквозь веки, не слышим далекого шума улицы, не ощущаем давления одежды и тепла комнаты, а все это сливается в диффузное, целостное состояние. Ассоциации предшествует диссоциация, ребенок должен как-то выйти из этого «сложного чувственного прасостояния», «отвлечься» от отдельных ощущений и чувственных комплексов с помощью собственных усилий, своей активности, без которой нельзя было бы приобрести опыта, на что как раз указывают тяжелые случаи идиотизма».
Следовательно, мы рассматриваем звукоподражания как попытку возврата к первоначальной диффузной чувствительности. Поэтому-то мы и считаем более удачной классификацию значений звукоподражательных слов, сделанную нами выше.
Рубрика: