Скаличка, как это с очевидностью вытекает из его структуральной точки зрения, строит свою систему грамматики на синхронном принципе, используя исключительно аналитическое сравнение анализируемых языков. Функциональный подход определяется тем, что он рассматривает все языки как различное решение одних и тех же проблем. Это определение, приведенное, например, на стр. 184, все-таки не вполне отчетливо и наполняется конкретным содержанием только в связи с проводимым анализом языка. Для меня (в предшествующих работах) основная проблема научного анализа языка заключалась в определении способа, посредством которого исследуемый язык отвечает двум основным потребностям выражения, то есть тому, как в языке реализуются языковая номинация и языковое соотнесение, и лишь на основе этого я пытался исследовать совокупность средств выражения как систему. На основе таких воззрений мною были построены также главы, касающиеся исследований слов и словосочетаний в программе структурной лингвистики, выработанной в 1929 г. Пражским лингвистическим кружком. Это явный переход от речи как непосредственно данного к языку как к чему-то такому, что хотя и обладает идеальным бытием, но познается лишь вторично, пли при встрече с отклонениями от нормы, или при систематическом и абстрагирующем научном анализе. Скаличке — на это указывает вся его прежняя научная деятельность и особенно разбираемая книга — свойственна некоторая абстрактность, и свое исследование он начинает непосредственно с языка, с разбора языковой системы. С речью он соприкасается через дескриптивную грамматику, которая, по его мнению, является для структурной грамматики столь же необходимой основой, как фонетика для фонологии. Однако его интересы, целиком сосредоточенные на системе, не позволяют ему досконально исследовать полноту и достоверность фактов, содержащихся в ней. Каждый из показанных здесь методов исследования имеет свою базу (оба они существуют в соответствии с принципами функциональной и структурной лингвистики), свои достоинства и недостатки. Скаличка в ходе своего исследования вводит несколько важных общих понятий и сталкивается с многочисленными интересными проблемами," обусловленными системой. Он создает, базируясь прежде всего на указанном принципе, законченную систему структурной грамматики, однако абстрактность его рассуждений делает ее схематичной и скрывающей от менее посвященных специалистов многое из того ценного, что содержится в его книге.
Поскольку Скаличку занимает исключительно анализ грамматической системы (в теоретической части, — собственно анализ системы грамматических систем), постольку основная задача складывается у него из двух частей. Следует установить, какие члены создают систему, и определить отношения, при помощи которых они взаимосвязаны в системе. Прежде всего он начинает свой анализ с трактовки минимальной единицы грамматической системы. Он не принимает (по-моему, вполне правильно) за такую единицу морфему, как это дано в проекте фонологической терминологии, выработанной Пражским лингвистическим кружком («Travaux...», 4, 1931, стр. 309 и ел.), а вводит для этой функции понятие семы. Понятием морфема он пользуется в дальнейшем: морфема определяется как соединение сем, выраженное само по себе или с помощью других морфем непрерывным рядом фонем (стр. 138). Однако, лишив морфему ее основного значения в грамматической системе, он тем самым показал, что даже морфология не занимает главенствующего положения при анализе языка. Морфология также выпадает и из моей грамматической системы. Я рассматриваю ее как науку о группировке языковых средств с точки зрения их формальной близости в противоположность науке о языковой номинации и науке о языковом соотнесении — двум основным разделам грамматики. Равным образом я считаю плодотворным и понятие семы, но определение семы, даваемое Ска-личкой (минимальная грамматическая единица), нельзя считать окончательным, поскольку краткого, чисто количественного определения этой единицы, точно так же как и краткого определения фонемы, далеко не достаточно. Необходимо рассмотреть понятие семы и со стороны качественной. Хотя Ска-личка и утверждает (его аргументация носит дедуктивный характер), что сема одновременно является единицей формальной и функциональной, однако практически он оперирует семой прежде всего как функциональной единицей. Отношение формы и функции в языке потребует дальнейшего уточнения. Скаличка справедливо отвергает мнение, что в языке можно разграничить форму и функцию столь точно, чтобы стало возможным противопоставление — в качестве самостоятельных частей грамматики — науки о форме (морфологии) и науки о значении (семасиологии). Главным защитником этой точки зрения является А. Норин. Однако все это еще не решает проблемы. Действительно, в языке не может существовать функция вне формы и форма без функции, и если даже, согласно Скаличке, невозможно доказать, что в языке имеется противопоставление формы и функции, то нельзя отрицать и того, что форма и функция являются не просто двумя сторонами одного и того же явления, а часто взаимно перекрещиваются. В этом и заключается сущность омонимии и омосемии, и именно в этом мы видим важный импульс языковых изменений. Язык хотя и является системой, но языковая система, по-видимому, никогда не достигнет абсолютного равновесия сил. Поэтому при анализе языка чрезмерно логичные и вследствие этого излишне упрощенные построения всегда будут неубедительными. Очень важны усилия Скалички по установлению правил расчленения языка на семы. Это — нелегкая задача, и при ее решении возникают важные проблемы. Сема, как правило, выражается морфемой, то есть, короче говоря, непрерывным рядом фонем, но, с другой стороны, часто встречается и двухсемная морфема.'Флексия -am в слове zen|am обозначает одновременно дательный падеж и множественное число. Иногда необходимо искать критерии, на основании которых можно было бы решить, является ли данная морфема односемной или двухсемной. Автор приводит примеры и при разборе их устанавливает несколько принципов. По его мнению, наиболее удобным было бы использование морфемного критерия: там, где имеются две морфемы, следует признать наличие двух сем. Но к этому, однако, необходимо добавить (это мое замечание), что такой подход справедлив лишь с точки зрения строго синхронной и только для интеллектуального стиля. В эмоциональном стиле иногда нагромождаются морфемы с одним и тем же значением лишь в целях усиления эмоционального воздействия. Более важным является второй критерий Скалички (замечания в скобках принадлежат мне): наличие двух сем следует признавать (и в одной морфеме) там, где в других случаях (в том же языке) имеются две морфемы. Однако вызывает сомнение третий критерий, выдвигаемый Скаличкой и устанавливающий, что там, где существуют две морфемы в других языках, мы должны в данном языке предполагать возможность существования двух сем. Функциональная система не имеет силы сама по себе, если мы из области одного языка переходим в область другого языка, особенно когда Скаличка имеет в виду (что вытекает из его примеров) столь различные языки, как венгерский и чешский. Критерии, выдвинутые Скаличкой и только что приведенные мною, дополнены у него, однако, еще одним важным принципом. Двухсемность морфемы можно признать только тогда, когда обе предполагаемые семы существуют в языке также и обособленно друг от друга. Если они только лишь входят в двухсемное сочетание, то из этого следует, что каждая из них может существовать по крайней мере в двух разных сочетаниях. Так, например, форма множественного числа выступает в чешском языке, с одной стороны, в сочетании с падежной формой (zenam «женщинам» — zene «женщине»), с другой, — в сочетании с личной формой глагола (vidimo «мы видим»—vidim «я вижу»). Другой проблемой является проблема так называемой нулевой морфемы, то есть одной или более сем, фонологически выраженных нулем звука. Такое явление возможно только внутри небольшой системы сем (например, в границах одного склонения), в которой в данном случае необходимо признать существование семы. Хорошим примером является родительный падеж множественного числа типа zen «женщин», в котором двухсемное сочетание родительного падежа и множественного числа выражено нулевой морфемой То обстоятельство, что проблемы, на которые Скаличка пытается пролить свет, весьма значительны, подтверждается, например, исследованиями по современному английскому языку. На страницах английских работ и журналов ведутся ожесточенные споры между Есперсеном (который с механической прямолинейностью осуществляет формальный подход при анализе языка) и его противниками — Е. А. Зонненшайном («The soul of grammar», Cambridge, 1927) и Г. О. Кёрмом («Syntax», New York, 1931), проводящими — часто не менее механистично — функциональную точку зрения. Последние замечания Есперсена по поводу этих споров содержатся в статье «The system of grammar», вновь опубликованной в издании «Linguistica, Selected Papers in English, French and German» (Copenhagen, 1933, стр. 304—345). На эти замечания вместо Кёрма Есперсену отвечает В. Ф. Леопольд в своей статье «Form or function as the basis of grammar?» («The Journal of English and Germanic Philology», XXXIV, 1935, стр. 414 и ел.). Трактовка расчленения языка на семы, отчетливо данная Скаличкой, освещает существо спора в целом, и, напротив, материалы, разбираемые в ходе спора, убеждают меня, что сема в понимании Скалички является единицей по существу функциональной, связанной лишь с возможностью формального выражения в области конкретного языка.
Рубрика: