Соотношение географии и лингвистики можно исследовать в двух сферах:
1. В сфере диалектов одного и того же языка или нескольких генеалогически родственных языков.
2. В сфере генеалогически отдаленных языков.
Грамматика значительно консервативнее фонологии. Например, финно-угорские или славянские языки имеют различную фонологию, но сходную грамматику. Венгерская фонология более похожа на чешскую, чем на мордовскую, которая со своей стороны очень близка русской. Напротив, грамматика в обоих финно-угорских и славянских языках осталась сходной.
Из этого следует, что диалектология не может дать грамматике ничего существенного.
В фонологии, в меньшей степени также и в грамматике, было показано, что соседние по географическому положению языки очень часто подвергаются сходным изменениям. В этом плане говорилось о языках со сходными фонологическими тенденциями и о фонологических языковых союзах. Причины этих явлений до сих пор недостаточно выяснены. В данном случае было бы преждевременно (ср. Трубецкой, вг стр. 233 и ел.) довольствоваться объяснениями общего характера, например теорией субстрата или «влиянием» одного языка на другой.
Нечто подобное справедливо и для грамматики. Однако серьезным препятствием является ее консерватизм, о чем уже упоминалось выше, поэтому результаты здесь менее ощутимы, чем в фонологии. Иногда мы даже не можем сказать, что представляет собой то или иное явление — инновацию или архаизм.
Наиболее известным языковым союзом является балканский. Давно уже известен факт, что так называемые балканские языки имеют много общего и в области грамматики.
Известно также, что поразительный параллелизм в развитии наблюдается и в некоторых западноевропейских языках.
На востоке Европы и на севере Азии находится евразийский языковой союз (ср. Я к о б с о н, б). Главными его представителями являются урало-алтайские языки. Давно известно, что в грамматическом плане урало-алтайские языки весьма близки друг другу. Это относится и к тем урало-алтайским языкам, которые давно уже находятся за пределами евразийского языкового союза,— к финскому и венгерскому языкам. Г. Винклер с неутомимым прилежанием собрал в своей работе характерные признаки этих языков, однако лишь ради доказательства их генеалогической близости. Как известно, эти языки принадлежат к агглютинирующему типу или очень близки к нему. Для агглютинирующего типа характерна также слабая оппозиция имя : глагол. Интересно отметить, что и в русском языке заметна тенденция к такому состоянию.
Тенденцию эту можно усмотреть в следующем:
1. В существовании именного предложения.
2. В употреблении именного предложения вместо глагола «иметь».
3. В исчезновении вокатива как самостоятельного падежа. В связи с этим утрачивается своеобразие вокативного предложения (сохраняющееся, например, в чешском языке), которое очень похоже на другие именные предложения. Ясно, что все это говорит о принадлежности к евразийскому языковому союзу (ср. Г о т ь ё, стр. 25; Скаличка, б, стр. 273).
Указанные явления представляют собой инновацию в русском языке, они не известны другим славянским языкам. Вокатив исчезает еще только в словацком, в чем, по-видимому, можно усмотреть влияние соседнего венгерского языка. Словацкий язык по сравнению с чешским ближе к венгерскому благодаря большей «правильности» (ср. «Краткий очерк грамматики словацкого языка» Новака, стр. 14), то есть благодаря более слабой омосемии и омонимии.
Предпринимались также попытки доказать, что чешский и венгерский языки имеют одинаковые фонологические тенденции. То же самое можно наблюдать и в грамматике, в частности в тенденции к оформлению системы трех времен (ср. Скаличка, в).
На севере Европы находится так называемый балтийский языковой союз (Я к о б с о н, б, стр. 234), для которого характерен политонизм. Близко от области политонизма расположена область значительного распространения полисинтетизма (то есть сложных слов). Сюда относится лапландский, балто-фин-ские и германские языки. В соседних с ними европейских языках сложные слова встречаются очень редко. Весьма распространены они только в венгерском языке, однако в нем они не играют такой роли, как, например, в финском или немецком языках.
Интересно отметить также, что полисинтетизм можно наблюдать, иногда в еще более развитой форме, в соседствующих областях других стран света (например, в языках американских индейцев — алгонкинском, ирокезском и т. д., однако не в эскимосском!), затем в азиатских языках (в языках чукчей, коряков, камчадалов; ср. Богораз, стр. 826—833). Уже указывалось на то (Якобсон, б, стр. 238), что эти языки не принадлежат к евразийским языкам. Это предположение получает здесь новое подтверждение. Таким образом, евразийский языковой союз граничит с полисинтетическими языками в двух областях: в районе Ладожского озера и на Дальнем Востоке. Следовательно, обе языковые группы опоясывают весь мир.
Рубрика: