По вполне понятным причинам при внутренней флексии существенную роль могут играть только гласные. Кроме того, широкое использование внутренней флексии возможно только в семантемах, которые обычно длиннее других единиц языка. Подобным же образом можно сформулировать еще немало важных правил. По нашему мнению, отмеченные явления можно рассматривать как весьма оригинальную комбинацию, однако исследование языков, в которых они встречаются (семитские языки), выходит за рамки настоящей работы.
Дифференциация между деривационными и флексионными семами связана с признаками предшествующей дифференциации.
При сильно развитой агглютинации в некоторых случаях можно присоединять деривационные семы к семам флексионным. Невозможность такого присоединения является важным признаком для дифференциации этих групп сем. Там, где этот признак существует, агглютинация ослаблена. Еще больше она ослабляется в результате того, что семы окончаний могут присоединяться к слову лишь в ограниченном количестве. Самостоятельность слога также неблагоприятно влияет на фонологически охарактеризованные, до предела укороченные флексионные семы. Системы деривационных сем весьма многообразны, следовательно, омонимия и омосемия здесь невозможны. Там же, где развиты омонимия и омосемия, они являются важным признаком разграничения деривационных и флек-сионных сем.
Таким образом, мы опять-таки можем отметить некое размежевание явлений: сильно развитая агглютинация и родственные ей явления неблагоприятны для данной дифференциации; с ней, напротив, часто связаны омонимия и омосемия.
То же относится и к дифференциациям между флексиями глаголов, существительных и прилагательных. Только при незначительной агглютинации возможен такой признак дифференциации, который имеет место в чешек, moje vira «моя вера» — vefi|m «я верю» (изоляция — агглютинация), ср. финск. usko|ni «моя вера» — usko|n «я верю». Эти дифференциации существуют даже при сильной агглютинации, однако здесь они не так хорошо развиты, как в других языках (в турецком, корейском). Дифференциация семы и морфемы обусловливается использованной омосемиеи или альтернацией, иными словами, она опять-таки связана со вторым рядом явлений. Благодаря ей становятся возможными другие дифференциации, а именно дифференциации морфем.
Степень дифференциации между морфемой и словом зависит от интенсивности агглютинации. Напротив, ее отчетливость связана с дифференциацией между деривационными и флек-сионными семами, иными словами, со слабым развитием агглютинации.
Словесное клише обусловливается необходимостью присоединения окончания. На основании вышесказанного ясно, что при этом часто используется также сингармонизм.
Степень дифференциации формальных и семантических слов связана со слабой агглютинацией. Собственно говоря, эта дифференциация представляет собой лишь часть дифференциации между семантемой и формемой.
Оппозиции семантических слов связаны с дифференциациями сем окончаний.
Организация слов в ремы обусловливается дифференциацией деривационных и флексионных сем.
Организация слов и рем в этимологические семьи связана с дифференциацией между морфемой и словом.
Дифференциации слов в словосочетаниях, как уже отмечалось выше, тесно связаны с другими дифференциациями.
Дифференциацию между словом и предложением характеризует клише-предложение, которое зависит от оппозиции слов (глагол : имя).
Дифференциация между сложноподчиненным и простым предложением предполагает слабую агглютинацию. Благодаря ей отчетливее выражается оппозиция глагол : имя.
Мы надеемся, что нам удалось доказать, что грамматические оппозиции отнюдь не случайны, а тесно связаны друг с другом. На основе четырех рассмотренных нами языков мы можем установить в первую очередь два вида комбинаций грамматических явлений.
Рубрика: