В самом начале работы нами было высказано утверждение, что все языки следует рассматривать как различные решения одной и той же проблемы. Рассмотрение отдельных языков подтвердило это. Для описания всех четырех языков мы смогли воспользоваться приблизительно одними и теми же оппозициями. Почти всегда различие заключалось в степени последовательности и потенциальности оппозиции. Например, дифференциация между семой и морфемой сильно развита в чешском языке, слабее — в финском и венгерском и совсем слабо (однако она существует)— в турецком. Большинство оппозиций известно в той или иной степени всем языкам. Следовательно, они не случайны, а обусловлены во всех языках аналогичными причинами. Соотношение язык : речь (langue : langage) носит в первую очередь количественный характер.
Именно с этих позиций мы попытаемся определить место венгерского языка среди других языков. Мы уже говорили выше, что установление языковых типов требует изучения грамматических законов. Чем яснее и строже эти законы, тем яснее и языковые типы. Если структурные законы не оказывают заметного влияния, то и сами типы иллюзорны.
При рассмотрении дифференциаций мы показали, что различные признаки дифференциаций и сами дифференциации благоприятно влияют друг на друга. Так, например, чем отчетливее дифференциация между деривационной и флексион-ной семами, тем отчетливее и многие другие дифференциации, скажем, между семой ж морфемой, между морфемой и словом, а также оппозиции слов, слова и предложения и т. д. На основании этого мы могли бы охарактеризовать чешский язык как язык с сильно развитыми дифференциациями, а турецкий считать языком со слаборазвитыми дифференциациями. На промежуточной ступени оказались бы финский (стоящий ближе к чешскому) и венгерский (ближе к турецкому). Все это, естественно, справедливо лишь в самых общих чертах. Мы видели также, что существуют и неблагоприятные друг для друга дифференциации и признаки дифференциаций.
В фонологии были установлены два следующих вида соотношений между фонологическими корреляциями (Якобсон, а, стр. 17):
1. Если существует а, то существует и Ь, в соответствии с этим если нет Ь, то нет и а.
2. Если существует а, то Ь не существует, или: если существует Ь, то не существует а.
Относительно грамматических дифференциаций, в которых преобладает потенциальность, мы не можем делать столь определенных утверждений. Здесь действуют только правила:
1. а благоприятно для Ь; обычно Ь также благоприятно для а;
2. а неблагоприятно для Ь, соответственно и Ь неблагоприятно для а.
Вероятно, в любом языке существует отчетливо выраженная дифференциация между семантемами и формемами. Видимо, ее не было в языке наших предков, нет ее и в языке детей. В известном отношении к такому состоянию близки языки г которые называются изолирующими (или, может быть, их правильнее было бы назвать, как это сделал Мериджи, группирующими).
Мы уже видели, что эта дифференциация обладает двумя видами признаков. Сильная агглютинация (как, например, в турецком языке) тесно связана с фонологическими свойствами формем. Здесь нет условий для существования сильно укороченных сем, так как они не могут присоединяться к слову в большом количестве. С этим связана большая самостоятельность слога. Для слоговых сем в семиологическом отношении важнее всего согласные. Сингармонизм не воспринимается здесь как нечто чужеродное, в нем нет и особой необходимости. Вместо сингармоничного гласного звука может встречаться и «шва», что имеет место, например, в калмыцком языке (ср. К о т в и ч, стр. 8). Проявляющаяся в этом направлении тенденция не может привести к полной ликвидации гласных, то есть к потере слогом его самостоятельности. Там, где указанный звук встречается (в редких случаях — в калмыцком, несколько чаще — в эстонском языке), проявляется в то же время и противоположная тенденция. Кроме того, мы не можем ожидать здесь сколько-нибудь значительной омонимии. Наконец, при сильно развитой агглютинации система аффиксов оказывается настолько многообразной и сложной, что омосе-мия была бы серьезной помехой. Поэтому использование омосемии также нежелательно. При самостоятельности слога альтернации встречаются редко (за исключением сингармонич-ных гласных). То же относится и к использованию альтернаций — внутренней флексии.
Напротив, в языке, где агглютинация развита слабее, нередко встречаются и сильно укороченные семы (без самостоятельных слогов); так обстоит дело, например, в чешском языке. Гласные получают большую функциональную нагрузку, так что нет возможности и для сингармонизма. При краткости сем омонимия является неизбежной. Весьма просты системы окончаний — в данном случае не вредят ни омонимия, ни омосемия, ни использование омосемии. Очень распространены альтернации, и возможности для их использования налицо.
Последнее явление, даже там, где оно встречается, не выходит обычно за определенные границы. Оно мало распространено в финском и в чешском языках, но более свойственно эстонскому, ливскому и лапландскому, а также германским языкам.
Рубрика: