Наличие сем, не выраженных морфемой, оказывает большое влияние на способы оформления различных сочетаний сем. Чем больше число таких «неморфемных» сем, тем ближе сочетание к изолирующей или к полисинтетической форме, то есть тем меньше число морфем в слове и слов в предложении. Морфема, видимо, может совпадать со словом и предложением. По всей вероятности, это явление никогда не переходит определенной границы. По-видимому, в каждом языке семантема выражается определенным «рядом фонем». Поэтому формы с «неморфемными» семами приближаются больше к изолирующим, чем к полисинтетическим.
Наконец, еще один раздел описательной грамматики может быть посвящен омонимии сем, которая является противоположностью омосемии. Общеизвестен тот факт, что некоторые семы фонологически совпадают. Так возникает омонимичное сочетание сем. О какой семе из омонимического сочетания идет речь в каждом отдельном случае, приходится решать на основе других сем. У семантем, как известно, подобное явление наблюдается редко и имеет тенденцию к исчезновению. Однако для формем оно вполне обычно. Мы приводили уже примеры из чешского языка: zen|a «женщина» (им. п. ед. ч.), had|a «змей» (род. п. ед. ч. м. p.), mest|a «города» (им. п. мн. ч.); им аналогичны лат. vir|i «мужчины» (род. п. ед. ч.), mar|i (дат., абл. ед. ч. от mare «море») и т.д. Иногда омонимия устраняется путем изменения другой морфемы. Сюда относятся уже приводившиеся примеры из финского языка (sana «слово» — sana |n — sanaa — sanaa |n), а также из чешского языка (vojac |i — vojak|i) (ср. англ. foot—feet). Роль ударения иллюстрируют следующие примеры: русск. рук\и — рук\й, греч. лшбешси — jtaifieuaai (ср. кит. seu, mai; эти слова в зависимости от ударения могут означать «получать» или «давать» и соответственно «покупать» или «продавать»).
Проблемы описательной грамматики, таким образом, сводятся к следующему: 1) морфонология, 2) учение о сочетаниях сем, 3) омосемия, 4) омонимия.
Это перечисление, конечно, не что иное, как случайное соединение фактов описательной грамматики. Вероятно, возможны лучшие комбинации, но и они не дали бы существенных изменений. Подлинная грамматическая система выглядит совсем иначе.
Все сказанное выше относилось лишь к описанию отдельной формы или отдельного сочетания сем и семем. Мы можем утверждать, что та или иная форма является изолирующей, агглютинирующей, полисинтетической или флективной или выражена порядком слов. Мы можем сказать также, что та или иная сема всегда выражается одним определенным или, наоборот, весьма разнообразными способами. А что можно сказать о языке в целом? В отношении некоторых языков ответ, по-видимому, дать нетрудно. Исходя из того, что некоторые восточноазиат-ские языки, например китайский, никогда не объединяют морфемы в слово, их относят к изолирующим языкам. В турецком языке, напротив, почти все, что само по себе не является семантемой, объединяется в семантему. Поэтому такие языки с известным основанием можно назвать агглютинирующими. В некоторых американских языках морфемы очень часто сливаются в одно слово, поэтому такие языки можно назвать полисинтетическими .
Однако, когда мы рассматриваем языки, которые обычно называются флектирующими, мы утрачиваем всякую, даже самую незначительную уверенность. Сразу же возникает вопрос, почему в латинском, греческом или чешском языках деривационные семы выражаются агглютинативно, а окончания — флективно? Мы не говорим уже о том, что в них часто встречаются также элементы изоляции. Нечто сходное наблюдается и в самоанском языке, где деривационные семы агглютинирующие, а окончания флектирующие. Положение было «спасено» тем, что данный язык назвали «основоизолирующим».
Попытаемся теперь сопоставить различные разделы описательной грамматики. В китайском языке семы, выраженные одним фонемным рядом, односложны. Формемами здесь служат семы, которые в других случаях определенно выступают как семантемы. Иными словами, в китайском языке семантема не отличается от формемы ни своей фонологической структурой, ни функциональной исключительностью.
Приведем другой пример. В турецком языке деривационные семы и семы окончаний соединяются посредством агглютинации. Деривационные семы можно присоединять также к семам окончаний. Следовательно, деривационные и флексионные семы не дифференцируются ни по характеру сочетания, ни по месту в слове. В чешском языке, напротив, деривационные семы агглютинативны, а семы окончаний флективны. Деривационные семы никогда не могут присоединяться к флексионным семам. Семы окончаний у глаголов, прилагательных и существительных образуют замкнутую систему, в которой используется всегда одна сема. Таким образом, деривационные и флексионные семы относятся к двум самостоятельным классам сем. Это имеет большое значение. Если в каком-либо языке группа сем отличается от другой группы какой-то одной своей особенностью, то в соответствии со сказанным ранее мы можем ожидать, что она имеет и другие характерные особенности. Именно в этом проявляется взаимосвязь явлений описательной грамматики и обнаруживается действительная жизнь языка.
Различие между языковыми системами заключается, следовательно, в степени дифференцированности сем, морфем и т. д. Эти «дифференциации» могут найти выражение в различных разделах описательной грамматики.
Рубрика: