Падежи мы и рассмотрим именно с этой точки зрения. Проще всего объяснить местные (локальные) падежи. Мы уже обращались к некоторым финским и венгерским падежам с весьма четкой функцией и ясной системой. Здесь осуществляется комбинация значений места (в, у, на) и направления {где?, куда?, откуда?). В некоторых языках эта система (или сходная система предлогов и послелогов) более или менее упрощена. Таким образом, мы можем установить два правила:
1. Правило сходства функции. Так, например, в финском языке падежи, отвечающие на вопросы «у чего?», «на чем?», совпадают.
2. Правило конкуренции. Падежи, отвечающие на вопросы «откуда?» и «куда?», употребляются в первую очередь с глаголами, обозначающими движение, тогда как падежи, отвечающие на вопрос «где?»,— с глаголами, обозначающими состояние. Функциональное различие между двумя первыми падежами весьма существенно: они сильно конкурируют друг с другом. Однако отличие от третьего падежа и конкуренция с ним не имеют большого значения. Этим объясняется, почему в некоторых языках существует только один падеж, отвечающий на вопросы «где?» и «откуда?» или на вопросы «где?» и «куда?».. Например, французскому a Paris и en France в других языках соответствуют две семы: «в» (с местным значением) и «в» (со значением направления): ср. in, nach в немецком языке. В лапландском языке в Норвегии имеется, например, один падеж инессив-элатив с окончанием-st (в противоположность иллативу на -i).
Кроме того, в некоторых языках существует большее или меньшее число падежей с особой местной или временной, модальной и т. д. функцией. Они в большинстве случаев слинр ком специальны и абстрактны (а иногда дефективны и редки), для того чтобы их можно было включить в устойчивую систему. Так обстоит, например, дело с целым рядом венгерских падежей: терминативом (-ig), эссивом (-ul), темпоралисом (-kor) и т. д. Большинство из них дефективно и представляет собой переход к деривационным суффиксам. Между некоторыми из них существует отношение реляции, например, оно определенно имеется между комитативом (-ine) и абессивом (-tta). В их истории много сходного. Оба заменяются послелогами kanssa «с», kera «с» или ilman «без». Однако трудно составить себе ясное представление о таких и подобных им случаях.
Нам остается еще рассмотреть так называемые грамматические падежи. Их численность не подвержена, столь сильным колебаниям, как численность других падежей.
В большинстве языков, где имеется нечто такое, что может быть названо падежом, существует также и номинатив независимо от того, выражается ли он агглютинативно или позицион-но. Управляемые глаголами падежи можно свести в основном в один ряд. Например, в чешском языке самым распространенным объектным падежом является винительный, за ним следует дательный падеж, еще реже для этого используется родительный падеж с партитивным, негативным и аблативным значением и, наконец, в особых случаях — инструментальный падеж.
Одна из разновидностей взаимосвязи между двумя существительными часто выражается специальным падежом — родительным. Однако его использование почти никогда не ограничивается только этой приименной функцией. Нет ничего удивительного в том, что по правилу сходства функций у него есть приглагольная притяжательная функция. То же самое следует сказать о приглагольной партитивной функции.
Большой интерес представляет отношение родительного падежа к другим объектным падежам — дательному и винительному. Двумя последними падежами очень часто выражаются два различных дополнения к одному и тому же глаголу, следовательно, они конкурируют друг с другом. Поэтому их полное слияние маловероятно. Имеется немало языков, где эти падежи частично совпадают. Однако в предложениях, где используются оба падежа, их противоположность передается в разных языках (например, в испанском, шведском языках, в хинди) различными способами. Родительный и дательный падежи имеют весьма сходные функции, но они никогда не конкурируют друг с другом. По этой причине они очень часто совпадают (например, в армянском и болгарском языках, а также в венгерском языке они почти полностью совпали). Функции родительного и винительного падежей очень далеки, так что эти падежи не конкурируют между собой. Следовательно, их совпадение вероятно, однако оно не часто встречается. Использование родительного падежа в функции винительного известно из славянских языков. У имен существительных, называющих живые существа, в первую очередь людей, омонимия винительного и именительного падежей была большой помехой. Какими путями можно было устранить этот недостаток системы падежей? Местный и инструментальный падежи имели слишком широкое значение, дательный был конкурирующим падежом, оставался только родительный падеж. Его часто использовали приглагольно в партитивном, аблативном и негативном значениях. Использование родительного падежа вместо винительного вполне естественно, поскольку этому благоприятствовали и некоторые другие факторы.
Иногда падежу свойственна только функция управления. Например, в чешском языке различие между местным и инструментальным падежами несет лишь незначительную смысловую нагрузку. Оно означает только то, что данное слово связано или не связано с определенным предлогом.
В финской падежной системе два падежа, инструктив (-in) и пролатив (-tse), являются дефективными. Остальные можно объединить в четкую систему. (Эксессив (-nta) употребляется в диалектах.)
Рубрика: