Самым простым критерием для выделения одной или нескольких сем является морфемный состав соответствующих форм. Там, где есть две морфемы, имеются, конечно, и две семы. О двух семах можно говорить и тогда, когда в других случаях выступают две морфемы. Примером может служить окончание -t винительного падежа мн. ч. в финском языке: talo|t «дома». Эта морфема двухсемна, так как в других случаях множественное число имеет свою собственную сему: talo|i|ssa. Приведем другой пример. В турецком языке лицо и число часто передаются специальными морфемами; ср. ev|im «мой дом», ev|im|iz «наш дом», ev|in «твой дом», ev|in|iz «ваш дом», ev|i «его дом», ev|ler|i «их дом», «его дома» и т. д. Интересно, что эта форма множественного числа выражается иначе, чем в других случаях (-1аг|-1ег). Такое же окончание встречается у местоимений b|en «я»— b|iz «мы», s|en «ты»— s|iz «вы». В связи с этим мы вправе полагать, что и глагольные окончания типа sev|ijor|um «я люблю»—sev|ijor|uz «мы любили», sev |di |m «я любил»— sev |di |k «мы любили» двухсемны. Но и там, где в других языках представлены две морфемы, можно предполагать наличие двух сем (примером может служить чешек.
о
dom]u «домов» (род. п. мн. ч.), которому в других языках соответствуют следующие формы: финск. talo|j|en «домов», венг. haz|ak|nok «домов», турецк. ev|ler|in «домов»). В данном случае нам необходим уже более точный критерий.
В какой-то степени мы, по-видимому, можем исходить из семиологического соотношения обеих предполагаемых сем. Например, число и падеж, лицо и число в семиологическом плане различны, так что в этих случаях, видимо, приходится говорить о двух самостоятельных семах. Напротив, формы лица имеют одинаковую природу, и в связи с этим они, вероятног могут быть односемными.
Таким образом, на основании указанных нами случаев можно прийти к следующим выводам:
1. Падеж и число в чешском языке и других упоминаемых индоевропейских языках являются самостоятельными семами.
2. Соответствующие падежи двухсемны.
3. Объектное спряжение в венгерском языке имеет самостоятельную сему.
4. «Лицо» и число у глагола, имени существительного и местоимения представляют собой две самостоятельные семы. Формы лица в языках, имеющих только одно «первое лицо», односемны, а в тех языках, в которых существуют инклюзивные и эксклюзивные формы, они двухсемны. Это доказывают также формы некоторых языков, где наличие или отсутствие местоимений я или ты выражается специальной морфемой, например в языке меномини (ср. Блумфилд, стр. 256).
Корреляцией мы называем соотношение морфем или более сложных семем, объединяющихся в пару с помощью одной общей семы. Отношение между двумя семами, которое не имеет аналогии во всей системе языка, мы называем реляцией. Например, связь между ты и он в языке меномини представляет собой корреляцию, а в индоевропейских языках — реляцию.
Самостоятельной проблемой являются так называемые нулевые морфемы. Нулевая морфема — это одна или несколько сем, выраженных нулем (отсутствием) звука. Подобный случай возможен лишь тогда, когда необходимо воспользоваться семой из небольшой системы сем (например, в падежных окончаниях). Однако иногда бывает трудно решить, имеется ли в данном случае нулевая морфема или морфема вообще отсутствует.
В некоторых примерах решение находится легко. Так, в чешском языке в именительном падеже единственного числа представлено нулевое окончание, например kos 10 «черный дрозд», но также и -a (kos|a «коса» [с|х. и геогр.]) или -о (mest | о «город») и т. д. В случае типа kos 10 наличие одной или, точнее, двух сем, выраженных нулевой морфемой, бесспорно. То же справедливо и для финского языка, где форма именительного падежа единственного числа не имеет окончаний. Кроме того, «форма основы» встречается только в винительном падеже при некоторых глагольных формах. И в этом случае наличие семы именительного или винительного падежа не вызывает сомнений. Но как интерпретировать формы венгерского языка? В нем слова часто употребляются в форме основы, то есть без окончаний. У глаголов чистая основа встречается только в 3-м лице единственного числа, следовательно, здесь также используется нулевая морфема. Однако у имен существительных основа выступает в формах именительного падежа (подлежащее и именная часть сказуемого), винительного падежа (здесь в порядке исключения нулевая морфема омосемична флексии), а также в формах родительного и дательного падежей (по аналогии с винительным), кроме того, она используется при большинстве послелогов. Прилагательные в атрибутивной позиции никогда не имеют окончаний, то же самое относится к числительным, местоимениям (за исключением az, ez) и к артиклю. Во всех этих сомнительных случаях чешский язык имеет одну или несколько отчетливо выраженных сем. Представлена ли здесь сема и в венгерском языке? Мы подхо-„ дим, таким образом, к новому вопросу, а именно: можно ли вообще соединять две семантемы? Так, по-видимому, обстоит дело в примерах szegeny fiu «бедный мальчик», fiu dolgozik «мальчик работает», в асиндетических сочетаниях fol-ala «взад-вперед», itt-ott «там и сям», в сложных словах toll|kes «перочинный нож», menny|dorges «небесный гром», наконец, в рифмующихся словах типа libeg — lobog «колыхаться».
Что, собственно говоря, означает «szegeny fiu»? Помимо того, что это, по-видимому, форма именительного падежа единственного числа, здесь речь идет не только о «бедности» и «мальчике», но и о взаимосвязи между ними. Эта взаимосвязь, иными словами — новая сема, выражается изолирующим соединением и препозицией прилагательного. В данном случае использована атрибутивная связь, что доказывается изменением порядка слов: fiu szegeny «мальчик беден». Перевод на чешский язык chud | у hoch 10 мы можем интерпретировать следующим образом: chud- означает «беден», у- означает, что прилагательное относится к имени существительному, во-первых, мужского рода, во-вторых, именительного падежа, в-третьих, единственного числа; hoch- означает «мальчик», О (нулевая морфема) выражает, во-первых, именительный падеж, во-вторых, единственное число, в-третьих, (?) мужской род.
По этому образцу мы можем также решить проблему асиндетических сочетаний. В венгерском языке существует специальная сема, которая по своей функции весьма близка союзам ez, is и выражается тесной связью обоих слов.
То же самое наблюдается и в так называемых рифмующихся, или парных, словах (венг. ikerszavak).
Рубрика: